Одинокие в толпе - Горсть снега. АнтейТомсинов Антон Владимирович |
|
ГОРСТЬ СНЕГА. АНТЕЙ Феерическими, волшебными фонтанами брызжут искры искорёженной светорекламы, тускло растекается по трубкам синий неон, бросая холодный отблеск на лица мертвецов. Большая часть рекламных светощитов уничтожена, но оставшиеся создают неповторимый фон, достойный украсить картину какого-нибудь великого художника. Впрочем, срок жизни этого художника с его планшеткой и ноутбуком на этой улице равнялся бы сроку жизни бумажного журавлика в огне камина. Подобно грому барабанов из Allegro Пятой симфонии Бетховена звучат автоматные и пулемётные очереди. По редкой живучести противников делаю единственно верный вывод- Бионы. Полиции тут нечего делать- им не вписаться в бешеные скорости. Один из патрульных бессильно распростёрся на земле, сжимая в холодеющих пальцах автомат с опустевшим магазином. Вего лбу пузырится чёрной кровью дырка от пули. Второй пытается отползти в укрытие, волоча простреленные ноги. Казавшаяся хрупкой Кристин разворачивает пулемёт-вертушку- в дело вступает контрабас, столь нелюбимый большинством композиторов. Стволы начинают вращаться, выплёвывая дешёвую смерть для самых торопливых. Единственный недостаток таких пулемётов- перегреваются, канальи! Правда, обычно это происходит ленте, эдак, на третьей, и все мишени к тому времени уже давно превращаются в опилки, труху и корм для рыбок. Сзади стайка пуль жалит панцирь, швыряя меня лицом в асфальт. Панцирь выдержал- иначе бы я остался с перебитым позвоночником. Стрелявший успевает только отбросить пустую обойму- Кордел повергает его наземь дуплетом из своего шотгана. Бион ещё шевелится и пытается встать, но второй дуплет пригвождает его к земле. Перезвон серебряных колокольчиков на заднем плане, тревожный ambience- где-то за домами приближаются машины полиции. Чего у них не отнять- так это реакции. Кто-то стреляет по Корделу. Его тоже спасает панцирь, но лицо каменеет- пуля оторвала палец. Хорошо что не большой- тогда бы пришлось прикручивать шотган к руке проволокой. Дуглас делает несколько коротких выстрелов по показавшемуся прямо за моей спиной Биону. Впамять навсегда впечатываются два самых неприятных в мире звука- пули, продирающейся сквозь мясо, разрывая мышечные волоконца по ходу движения, и её коллеги, прогрызающейся сквозь кости и плоть к сердцу, чьё биение внезапно останавливается с еле слышным всплеском в районе левого желудочка. Явстаю с земли и молниеносно ухожу в переулок. Музыканты могут встать со своих мест и принимать поздравления, но я, право же, к этому равнодушен. Бодрым бегом петляю среди домов, пережидая в укромных закоулках звуки шагов, услужливо передаваемых мне имплантантом. Через несколько кварталов останавливаюсь, пытаясь хоть что-нибудь расслышать сквозь стук сердца. Сзади приближаются шаги. Погоня. Срываюсь с места, продолжаю петлять, потом прячусь в тени. Меня не видно со стороны- в этом я уверен. Но шаги, которые позиционирует моя плата, приближаются, идут за мной безошибочно и быстро. Видимо, этот Бион так развил своё чутьё, что преследует меня по запаху. Что ж, для таких есть в запасе один трюк. Снова петляю между домами, потом выхожу на открытую пустую улицу, освещённую редкими фонарями, иду спиной вперёд, наведя пистолет на угол, зигзагами поворачиваю, будто обхожу дома. Как я и ожидал, преследователь не знал этого приёма и потому не успел приготовиться. Он выскочил из-за угла, думая увидеть мою близкую спину, а я оказался напротив. Выстрел. Ещё и ещё- пока не щёлкнул пустой затвор. Вот так. Спокойно. Вынимаю пустую обойму, заменяю новой. Погони за мной больше нет. Есть время перевести дух. Знать бы только, через что его надо переводить, как говорил в таких ситуациях мой отец. Достаю коммуникатор и выключаю его. Теперь меня невозможно найти по сигналам связи. Чтобы уйти от экзекуторов, придётся приложить куда больше усилий, чем отрываясь от Бионов... Вокруг кружатся снежинки. Вкаждой- секунда чьей-то жизни. Подставляю ладонь- и несколько снежинок-секунд оседают на ней, находят своё место с неторопливостью старого джентльмена, пьющего свой утренний кофе. Яуглубляюсь в переулки- без особой цели, просто чтобы удалиться от места перестрелки. Душевное равновесие уже восстановлено. Когда мозг спокоен, он гораздо оперативнее работает, поэтому в Клане нас терзали на психологических тренингах беспощадно, чтобы никакой стресс не мог лишить способности уверенно чувствовать себя при любом раскладе. Впереди, теряясь башенками в угрюмом ночном небе, застыл собор. Не очень большой, мастерски выполненный- точно такой, как я видел на картинке старой книжки по истории в Клане: взметнувшиеся шпили, узкие высокие окна с цветной мозаикой, отделка под каменные глыбы... Ятак заинтересовался этим чудом, что даже зашёл за высокие металлические ворота, искусно заплетённые фигурками и растениями. Аккуратная дорожка мимо ухоженных клумб с цветами (ещё одно чудо!) привела к высокой двери, и я беспрепятственно проник внутрь. Эхо шагов тут же вспорхнуло к потолку испуганной птицей, запуталось в череде галерей и колонн. Здесь всего тебя пронизывает ощущение величия, вселенского спокойствия, и почти реальностью кажется мировой разум, для которого все люди- лишь букашки. Ямедленно шёл, пристально рассматривая мозаику, мраморные барельефы, строгие лепные украшения. Храм казался лёгким, воздушным, словно вырезанный из бумаги игрушечный домик. Он словно ждал, когда соберутся все заблудшие, чтобы спасти их, поднявши на небеса. Ядошёл до огромного алтаря, провёл пальцами по клавишам стоявшего слева органа- легонько, чтобы не извлечь звука. Кто же вытирает здесь пыль с алтаря, со статуй, с высоких цветных витражей? -Можешь нажимать сильнее. Здесь хорошая звукоизоляция, снаружи слышно не будет ничего...- Слова эти были сказаны голосом настолько спокойным, что даже не полетели эхом под своды, а мирно достигли моих ушей. Яповернулся, машинально посылая руку за пистолетом, но отпустил рукоять, увидев стоящего в проёме небольшой двери человека. На лице его морщины уже слились в замысловатую картину, возраст которой колебался где-то в районе семидесяти лет. Глаза походили на кусочки зелёного стекла, какое используют в мозаике,- спокойные и живые. Одет человек был в чёрный скромный пиджак- не новый, но опрятный, из-под него белела рубашка, чёрные брюки и ботинки завершали наряд. -Здравствуй,- сказал он, подходя к органу.- Позволь, я сыграю. Он сел на скамейку и погладил клавиши. -Ты хочешь что-нибудь заказать? Только не токкату Re minor Баха. Терпеть её не могу. -Ачто-нибудь из импровизаций Паганини? Старик кивнул и заиграл фрагмент. Звуки моментально наполнили собой всё пространство зала, потом отправились кружиться под свод. Играл старик превосходно. Даже в самых трудных местах его пальцы порхали над клавишами легко и непринуждённо, и когда он касался ножных клавиш, мне казалось, что для него это столь же просто, как для меня помешивать ложечкой чай. Внезапно оборвав мелодию Паганини, старик исполнил Фугу Фа мажор Баха, перешёл обратно на Паганини, сыграл Токкату Фа мажор, потом несколько пассажей Бранденбургского концерта. Он потряс меня до глубины души. Энергия так и била из этого человека, музыка струилась в каждой вене его тела вместо крови, и посредством старого органа он дарил её мне. Закончив играть, он повернулся ко мне и посмотрел своими зелёными глазами, напоминающими весеннюю траву, пронизанную солнцем. -Ты пришёл сюда молиться?- спросил он внезапно. -Молиться?- Мысль о том, что я могу кому-нибудь помолиться, показалась новой. ВКлане нас воспитывали без религии. Поэтому слово "молить" я обычно связываю только со словами "пощада" и "помощь". -Да. Здесь, видишь ли, храм. Ты веришь в какого-нибудь бога? -Это обязательно? Старик засмеялся, словно рассыпал мелкие бусины. -Ну, ведь ты не можешь просто молиться... Если молиться, то кому-нибудь... -Яне умею. Как это делается? Старик пожал плечами. -Каждый делает это по-своему. Одни встают на колени и просят своего бога даровать им то, чего они хотят, например, излечить от болезни. Другие шепчут заученные наизусть старинные тексты. -Аты?- поинтересовался я. -Я?- Старик даже опешил. -Как молишься ты? -Это не имеет значения. -Но ведь ты,- я напряг память.- Э-э... ты ведь священник? -Ну и что? Тем более мне не надо молиться. -Кажется, я чего-то не понимаю в религии. -Тогда я тебе объясню. Пойдём. Он провёл меня в свою комнатку. Она находилась прямо в соборе, в одной из башен, надо было подниматься по винтовой лестнице, освещаемой электрическим фонариком в руках старика. Мозг механически отсчитал шестьдесят три ступеньки. -Наверно, трудно каждый день подниматься по такой лестнице в твоём возрасте? -Только не мне,- улыбнулся старик.- Яхожу по ней уже тридцать лет, как-то привык... Садись пока за стол, сейчас будет чай!- Он щёлкнул выключателем, зажигая свет. Вчайник из жёлтого пластика хлестнула струя, раздалось жалобное дребезжание, когда электроподставка подключилась к сети. Пять минут, пока закипала вода, нельзя было нормально говорить, и я просто рассматривал комнату. Тяжёлый, изрезанный ножом, стол. Он был придвинут к единственному окну, через которое я видел кусок улицы и кусок неба. На столе- стопка бумаги, карандаши и ручки. Вуглу стояла низенькая кровать. Одну из стен полностью занимала уставленная книгами полка. Судя по переплётам, большинство книг изданы ещё до Апокалипсиса. На треногой вешалке висел потрепанный плащ и фетровая шляпа. Несколько полок. Небольшой шкафчик. Всё. Старик с интересом наблюдал за мной, а когда чайник, вскипев, выключился, сказал: -Этажом выше я устроил ванну и душ. Внизу есть склад и библиотека. Всё, что надо для жизни. Он разлил чай по стаканам толстого стекла, положил пакетики с заваркой, потом достал из шкафчика салфетку, в которую были завёрнуты чайные ложки. Из того же шкафчика появилась на столе коробка конфет. -Как тебя зовут, молодой человек? -Антей. -Меня зови Бернаром. Он погрузился в помешивание чая, и делал это со спокойствием древнего японца, только что написавшего мудрое трёхстишие о лепестках вишни, сидя в собственном саду камней. -Ты живёшь здесь? Он поднял голову на мой вопрос. -Да. Немного помолчал и добавил: -Мою жену и дочь убили двадцать лет назад. Когда я вернулся домой, то увидел сорванную с петель дверь, полицию, кровь в комнатах... Грабителей так и не поймали... Яперебрался сюда... Всё равно, кроме храма, мне больше нечем стало жить. -Извини... -Не извиняйся,- перебил он.- Ядавно перестал вздрагивать и просыпаться от кошмаров. Старая рана заросла, рубец уже не ноет. -Ты ухаживаешь за садиком, вытираешь пыль здесь и отправляешь ритуал? -Да. Ты пришёл как раз после вечернего богослужения. -Твои службы посещает много людей? -По правде сказать, ты первый, с кем я разговариваю за последние пять лет. Прихожан становится всё меньше- люди умирают, переезжают, разочаровываются в религии. Молодёжь не приходит вовсе. Бог умер. Ты ведь даже не знаешь, что такое религия? -Знаю. Но я воспитывался... в особой школе. Остальные люди, согласен, уже всё забыли. Хорошо это или плохо?.. Старик покачал головой. -Вконце концов остался только один прихожанин. Но ему сделали неудачную операцию по пересадке органов в дешёвой клинике. Произошло отторжение тканей, и он умер. Стех пор я всё делаю только для себя. -Так ты молишься в одиночестве? -Нет, не молюсь. Япросто совершаю ритуал. Могу признаться тебе, что я никогда не молился. Изавидовал тем из прихожан, у кого была вера. Сильная, чистая вера... Ая просто совершаю ритуал, механическую последовательность действий... Иногда даже сомневаюсь: верил ли я вообще в какого-нибудь бога, или это тоже было частью ритуала? Чем-то вроде церемониальных одежд? -Но если нет прихожан, то на какие деньги ты живёшь? -Когда строили собор, для меня положили в банк большую суму денег. Раз в год снимаю проценты. Этого хватает. Он неторопливо отхлебнул из чашки. -Аты никогда не подумывал снять со счёта всю сумму и уехать? Ведь больше нет ни одного верующего, а Бог умер. Бернар ласково улыбнулся: -Акто тогда будет вытирать пыль? Зажигать свет? Играть на органе? Да и куда я поеду? Думаешь, я долго проживу в мире, имея деньги? Для этого надо быть не менее жестоким, чем те, кто захочет их отнять. Ясчастлив здесь... Понимаешь ли ты, как может быть счастливым одинокий человек? Мне не нужны телепередачи, шумные вечеринки, пустые разговоры с друзьями. Мир забыл обо мне. Он куда-то спешит, сбиваясь с ног и теряя в пути последние крупицы покоя, радости и счастья... Здесь стоит единственный в полисе орган. Настоящее сокровище, о котором не ведают обыватели. Они не поймут разницы между живым звучанием сотен труб и электронными импульсами цифрового инструмента... Яверю только в одно- что в других полисах ещё есть такие же соборы, где кто-то зажигает свет и стирает пыль со статуй. Они были построены в своё время. Не знаю, что случилось с ними теперь. Он выпил ещё немного чая. -Всё дело в том,- задумчиво произнёс Бернар,- что религия изжила себя. Жизнь стала слишком стремительной. Люди не могут себе позволить ползать на коленях перед иконами... Скажу тебе по секрету: не люблю икон и статуй, алтарей и кадил... От запаха ладана меня тошнит... Предпочитаю позу лотоса и медитацию на предутреннее небо. -Познавать беспредельное Дао? -Ивставлять палки в Колесо Сансары... Но я сейчас о другом. Люди мало ценят то, чего много, они любят то, чего мало. Посмотри,- сказал он и придвинул мне свой полупустой стакан.- Два глотка. Вэтом стакане осталось два глотка чая. Они ничего не значат для нас, потому что можно налить себе ещё и ещё. Но для того, кто умирает от жажды... Он допил свой чай и закончил. -...для того, кто умирает от жажды, два глотка значат ещё меньше: в раскалённой пустыне лучше и не видеть этих двух капель- они всё равно не утолят жажду... Подумай над этим. Мы помолчали немного. -Ты сейчас уйдёшь? -Да. Мне пора. -Заходи ещё. Явсегда буду рад видеть тебя. -Не знаю, получится ли... если останусь в живых, загляну обязательно. Яснова углубился в переулки. Надо дождаться утра. Просто дожить... 9часов утра. Точно в назначенное время захожу к Марине. Перед тем как нажать на кнопку звонка, я почему-то останавливаюсь, прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Япринял решение и не собираюсь его менять: яд приготовлен, развязка неотвратима... Но какое-то сомнение продолжает преследовать меня. Яобычно старался быть справедливым, добрым и терпеливым. Яникогда не был хладнокровным убийцей. Яобычно отправлял людей на тот свет в порядке самозащиты, либо в силу военных действий- тех же Бионов. Это так просто- нажать на курок, с удовольствием сознавая, что ты успеваешь быстрее. Тут нет выбора- убивать или нет. Вопрос стоит так- убивать или умереть!.. Яникогда не старался быть судьёй, избегал оценивать других людей, по крайней мере, не настаивал на своих оценках... Если подходить к ситуации объективно,я должен убить Марину и Френсиса, передать информацию в Клан и убедить руководство в необходимости проведения операции по уничтожению всех Бионов полиса, защищая себя и Анри от нависшей опасности. Убить- чтобы собственный мой Клан не использовал Марину против её воли. Ведь однажды она уже отказалась от сотрудничества, сбежав в наш полис, на этот раз ей так легко не выкрутиться. Да она в принципе и не нужна Клану: я знаю обо всех её опытах, я скопирую информацию и уничтожу оригинал. Марину жаль... Было бы понятно, если бы она проводила опыты ради денег, славы или ещё чего-нибудь... Но ради спасения Френсиса? Смешно! Вконце концов это просто иррационально! Подобного мне никогда не понять... Может быть, здесь то же самое, что заставляет тебя, Митер, сжигать мозг в попытках оживить Нату? Такое мне недоступно. Это на уровне инстинктивного, подсознательного, а я каждое своё действие привык подчинять холодному расчету. Пора снять маску, которую знает Марина,- маску весёлого, безобидного человека. Анекоторые маски приходится отрывать, с мясом и кровью. Клан, давая мне это задание, заранее знал, как я поступлю, найдя изобретателя. Он просчитал всё- даже то, что я могу сорваться. Он уверен, что я в любом случае исполню долг и не стану мучаться совестью или кончать с собой. Имой выбор не зависит от того, кем мог бы оказаться изобретатель- ребёнком, стариком, мужчиной... Единственное, что я могу сделать для Марины - использовать яд, не причиняющий мучений. Звоню в дверь. Марина узнаёт моё лицо. Улыбается и открывает замок. Чувствую приятный запах. -Як завтраку булочки приготовила. Сейчас угощу. Смёдом!.. Ты сегодня какой-то бледный. -Не выспался. Слишком поздно вчера лёг. Булочки- просто прелесть... Ароматный чай... Домашний уют... -Агде Френсис?- спрашиваю я, держа в руке второй воздушный пирожок. -Вышел в магазин за продуктами. Скоро вернётся... Апоставлю-ка я ещё чайку... Она берёт чайник и скрывается на кухне. Неторопливо достаю из кармана специальную коробочку. Она никак не желает покидать карман, цепляясь за ткань. Нажимаю на кнопку- и из небольшого отверстия в чашку Марины падает жёлтый шарик, моментально растворяется, не изменяя ни цвета, ни вкуса, ни запаха. Убираю коробочку в карман и переглядываюсь с бирюзовым человечком. Он, как обычно, насупил брови. -Сейчас ещё по паре чашечек- и за работу,- говорит Марина, возвращаясь.- Попробуй вот эти булочки с курагой. Сегодня в первый раз испекла. Если получилось ужасно, скажи сразу. -Что-то они мне кажутся пресными. Марина отпила немного чая и взяла булочку. -Да нет, они сладкие. Ты шутишь? -Просто я, наверно, устал. Совсем не хочется есть. Молча пью чай. Марина сегодня разговорчива, как никогда. Рассказывает какие-то истории, обсуждает новости... Ялишь поддакиваю и исподтишка поглядываю на часы. Постепенно она теряет живость, от лица отливает кровь. -Что-то голова кружится,- говорит она и ставит чашку на поднос, неловко расплескав несколько капель. Подносит руку ко лбу, откидывается в кресле. -Потом вытру... Какая-то сонливость появилась... Медленно закрываются глаза, грудь вздымается и опадает пару раз, потом замирает, тело обмякает, рука бессильно свешивается вниз... Извини... Но даже сквозь боль я повторю: это лучший выход... Клан жесток с теми, кто не хочет работать на него. Электроды в центр удовольствия... деградация мозга... сведение жизненных сил к затмевающему всё экстазу, ради которого человек сделает то, что от него потребуют... Лучше уж так. Красиво и печально... Последний раз улавливаю медовый запах её волос, встаю и иду в комнату с компьютером- переносить на свой диск информацию, чтобы ничего не оставить другим. Взавершение достал из системного блока жёсткий диск, развинтил и разломал, аккуратно выбросил обломки в мусорку. Все диски, какие только нашлись, рассовал по карманам. Вхолле послышались шаги. Это Френсис. Он проносит на кухню пакеты с продуктами, идёт в зал. -Что с ней?- успевает спросить Френсис. Затвор H&S лязгает, пуля прочерчивает спираль до его лба, входит в стену, оставляя некрасивую чёрную отметину. Френсис отлетает в угол и там замирает, подвернув под себя ногу... Быстрым шагом выхожу из дома и иду к подземке. Мозг превратился в чёрную пустыню- как та, что за энергощитом полиса, он не воспринимает даже самые любимые песни, они звучат где-то далеко-далеко... Чувство самосохранения напоминает, что надо бы быть осторожнее, Бионы всё ещё ведут охоту... Но мне сейчас на это наплевать... ...I construct a mechanical smile And face the cruel world with pride. Loosing, falling, tears in my eyes, But always rise again for fight... Я механически улыбаюсь, Встречаю жестокий мир, Проигрываю, падаю, слёзы в глазах, Но снова встаю для драки... ...До клиники Клана я всё-таки добрался. Нудные объяснения с экзекуторами- детальная шлифовка версии последних событий ввиду предстоящей проверки. Япрактически ничего не придумывал: меня ведь действительно пытались захватить Бионы, спасся я почти чудом, ну, и выполнил своё задание. Чем не образцовый адепт?! Проверка памяти. Все события бережно копируют и просматривают на мониторе. Мне остаётся только комментировать. Комментарии, естественно, не совсем соответствуют действительности- изменён ракурс подачи событий, по иному расставлены акценты... Никакого провала в моей памяти не обнаружено. Ячист. Сижу в уютном купе своей машины. Почти закончил письмо. Осталось доесть половину шоколадки, подписаться и передать моему курьеру набор дисков. Курьер пришёл на место встречи за три минуты до назначенного времени и теперь стоит, задрав голову,- наблюдает за полётом снежинок-секунд в свете неоновых вывесок. Уменя есть ещё полторы минуты. Ничего, как будто, не забыл тебе рассказать. Снетерпением буду ждать твоего ответа. Привет тебе от Анри, а Риену передай поклон от меня. Желаю, чтобы твоя мечта о воскрешении Наты сбылась. Надеюсь, Клан с умом использует ту информацию, которую я добыл. Опыты завершат дня через два, и тогда мы атакуем Бионов полиса. Будет жарко, но мне, как утверждает Анри, необходимо действие... Жаль, если всё закончат без меня. Хочу, чтобы едкая вонь дыма и пороха выветрила из моей памяти другой запах. Этот запах... запах свежего мёда..." » Информация по теме: Купить карту памяти micro sd сотового телефона nokia, siemens | Авто электроника - усилители отзывы |